Секс как орудие убийства [= Обольщение смерти ] - Нора Робертс

Вернулась Пибоди.

– Видеокамера была только одна. У входной двери. Я взяла дискету с записью прошедшего вечера и ночи. Ни в коридоре, ни в лифтах камер нет.

– Ладно. Давай поговорим с соседкой.

Извещать ближайших родственников – дело тяже­лое. Привыкнуть к этому невозможно. Ева и Пибоди стояли на крыльце маленького двухэтажного дома. По обе стороны двери находились ящики с веселой крас­ной и белой геранью, окно прикрывали белые занавес­ки с оборками. Вокруг было спокойно, как в церкви. Аккуратные узкие улочки, цветы и лиственные деревья.

Ева никогда не понимала, как можно жить в приго­роде, где содержатся в образцовом порядке палисадни­ки, обнесенные никому не нужными заборами. И не понимала, почему многие люди мечтают о домике в предместье, как о земле обетованной. По ее мнению, с таким же успехом можно было мечтать о собственной могиле.

Она нажала на кнопку и услышала, что в доме раз­дался протяжный звонок. Когда дверь откроется и она скажет то, что положено говорить в таких случаях, этот дом больше никогда не будет прежним.

Им открыла симпатичная светловолосая женщина. Женщина с фотографии на тумбочке. Наверняка мать. Ева тут же заметила фамильное сходство.

– Миссис Лутц?

– Да. – Женщина инстинктивно улыбнулась, но в ее глазах читалось недоумение. – Чем могу служить?

– Я лейтенант Даллас. – Ева предъявила свой значок. – Из нью-йоркской городской полиции. Это моя помощница, сержант Пибоди. Можно войти?

– А в чем дело? – Женщина подняла руку и при­гладила волосы. В ее голосе впервые прозвучала тре­вога.

– Речь идет о вашей дочери, миссис Лутц. О Грейс. Можно войти?

– Грейси? Только не говорите мне, что она попала в беду. – Улыбка женщины стала шире, но тут же увя­ла. – Грейси не может попасть в беду.

Яркие цветы, стоящие по обе стороны двери как ча­совые, казалось, это подтверждали.

– Миссис Лутц, мне очень жаль, но я обязана сооб­щить, что ваша дочь мертва. Глаза матери остались равнодушными.

– Нет. – В ее голосе послышалась досада. – Ко­нечно, нет. Зачем вы говорите такие ужасные вещи? Уходите. Уходите отсюда немедленно!

Ева придержала дверь, которая едва не захлопнулась у нее перед носом.

– Миссис Лутц, ее убили вчера вечером. Я рассле­дую это дело и глубоко скорблю о вашей потере. Вы должны впустить нас.

– Мою Грейс? Мою девочку?!

Ева молча обняла несчастную женщину за талию и провела в дом. Открыла дверь в гостиную, где стоял пухлый диван и два приземистых кресла, она посадила хозяйку на диван и опустилась рядом.

– Миссис Лутц, кому мы должны позвонить? Ва­шему мужу?

– Джорджу… Джордж в школе. Он преподает в стар­ших классах. Грейс… – Она слепо огляделась по сторо­нам, как будто ждала, что дочь вот-вот войдет в ком­нату.

– Пибоди, позвони.

– Вы ошиблись, правда? – Ледяные пальцы миссис Лутц сжали запястье Евы. – Это ошибка. Вы ошиблись. Грейс работает в городе, в Публичной библиотеке на Пятой авеню. Сейчас я позвоню ей, и все выяснится.

– Миссис Лутц, никакой ошибки нет.

– Но это должно быть ошибкой! Мы с Джорджем были в воскресенье в городе и обедали с ней. Она была жива и здорова. – Шок начал проходить, и по щекам женщины потекли слезы. – Она была жива и здорова!

– Я знаю. Мне очень жаль.

– Что случилось с моей бедной девочкой? Это был несчастный случай?

– Нет, не несчастный случай. Грейс убили.

– Это невозможно. – Голова женщины закачалась из стороны в сторону, как будто ее дергали за невиди­мые ниточки. – Просто невозможно.

Ева не мешала ей плакать. Она знала, что говорить с человеком можно только после того, как пройдет пер­вый приступ горя.

– Он едет, – пробормотала Пибоди.

– Хорошо. Принеси ей воды.

Ева сидела рядом с рыдающей женщиной и рас­сматривала гостиную. Во всем был образцовый порядок и основательность, свойственные среднему классу. На столе стояла голограмма Грейс в рамке.

– Что случилось с моей девочкой?

Ева заерзала на месте, потом наконец решила под­нять глаза и посмотрела в разом постаревшее лицо мис­сис Лутц.

– Вчера вечером Грейс познакомилась с мужчиной, с которым она переписывалась по электронной почте и беседовала в «чате». Мы считаем, что этот мужчина в ходе вечера подмешал в ее напиток наркотическое ве­щество, которое подавляет волю и затуманивает соз­нание.

– О, боже… – Миссис Лутц обхватила себя руками и начала раскачиваться всем телом. – О, боже…

– Есть доказательства того, что он приехал с Грейс к ней домой и продолжал давать ей сильные наркотики, пока не наступила передозировка.

– Она никогда не принимала наркотики!

– Мы абсолютно уверены, что это произошло без ее ведома, миссис Лутц.

– Он давал их ей, потому что… – Ее губы сжались в тонкую белую ниточку. А потом потрясенная женщина выдохнула: – Он изнасиловал ее!

– Мы считаем, что так и было. Я… – «Господи, сколько можно? – думала Ева. – Что за проклятая у меня работа?!» – Миссис Лутц, надеюсь, вам станет легче, когда вы узнаете, что Грейс не успела испугаться. И не почувствовала боли.

– Но почему кто-то причинил ей боль? Какой че­ловек мог сделать такое с ни в чем не повинной де­вушкой?

– Не знаю. Но могу обещать, что я найду его. А для этого мне нужна ваша помощь.

Миссис Лутц откинула голову на спинку дивана.

– Чем я могу помочь, если ее больше нет?

– Ответьте мне на несколько вопросов. У нее были мальчики?

– Робби. Робби Дуайер. Они встречались в старших классах и немного во время первых семестров в коллед­же. Он хороший мальчик. Мы с его матерью посещаем один читательский клуб… – Ее голос дрогнул. – Мы надеялись на что-то большее, но это была скорее друж­ба, чем любовь. Грейс хотела переехать в город, а Роб­би преподавал здесь. Они расстались.

– Как давно это случилось?

– Если вы думаете, что это мог сделать Робби, то вы ошибаетесь. Я знаю его с детства. Тем более что сейчас он встречается с очень милой девушкой.

– Грейс когда-нибудь говорила, что кем-то интере­суется или что кто-то интересуется ею? В городе?

– Нет, никогда. Она много работала и училась. Ви­дите ли, моя Грейси очень застенчива. Ей трудно знако­миться с новыми людьми. Именно поэтому я уговари­вала ее переехать… – Она снова осеклась. – Джордж хотел, чтобы она нашла работу здесь и не вылетала из гнезда. А я поощряла ее, потому что хотела, чтобы она расправила крылья. И вот потеряла… Вы отвезете меня к ней? Когда приедет Джордж, вы отвезете нас к нашей девочке?